rlinks

Порой мужчине хочется побыть одному и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни среди всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это – худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днем, что все по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.

ххх: Когда я родился, отец занимался приобретением квартиры. Была в советское время такая мутка под названием МЖК: Два года после основной работы фигачишь на стройке – и без очереди получаешь квартиру в этом же доме. Жили в частном доме, причем молочная кухня на другом конце района, стиралка ручная, памперсов не придумали и в магазинах по еде тоже особо нихуя небыло. Мама справлялась и ещё умудрялась на пол-ставки работать дома на печатной машинке.
ххх: Когда моей маме было 2 месяца, дедушка нарубил дров, привез угля, заколол хрюшку на мясо и уехал на полгода в Москву, учиться на новую технику. Бабушка осталась в деревне одна с тремя детьми(старшему из которых было 3 годика) и спокойно перезимовала – топила печку, носила воду, стирала, гладила, убирала и работала в яслях на пол-ставки.
ххх: А сейчас я хуею, дорогая редакция: Благоустроенная квартира с горячей водой. Стиралка автомат. Посудомоечная машина. Мультиварка практически сама варит. Питьевую воду, детскую одежду, памперсы, молочную смесь и лекарства привозят на дом. И что бы ты думал жена мне заявляет? Ты на своей работе специально сидишь чтобы нас не видеть, а я одна, я не справляюсь, мне тяжело, давай мама у нас поживёт!!!!

Бывают вот такие странные ситуации в жизни, когда ты хочешь убить человека только за то, что он что-то сделал не так. И ты вот уже стоишь, и думаешь, что именно ты сейчас сделаешь с ним, а он смотрит на тебя и не понимает, отчего ты психуешь, и тоже злится на тебя по нарастающей, и тут ты наконец просто говоришь: да черт тебя побери, я просто испугалась, когда увидела, что тебя нет рядом! И глаза бассета, и нос на грудь, и сопли и слюни, и детская улыбка во все лицо.

И вот как-то сразу никому никого уже не хочется убивать, и только щемящее ощущение чуть не случившейся беды, а ситуация-то копеечная... А вот право так улыбаться с глазами бассета по копеечным ситуациям — стоит дорого. Да.

В семье А. потекли краны.
Семья А. позвонила в ЖЭС и вызвала мастера.
Пришёл Мирович.
Свои претензии к производителям кранов семья А. предъявила Мировичу, причем во вздорной и вызывающей форме.
В ответ Мирович наследил башмачищами и извращённо надругался над сантехникой семьи А., вследствие чего краны в ванной и кухне громко запели в малую терцию.
Не каждому дано уменье спать под печальный, но пронзительный фа-минор.
Злая от недосыпа семья А. неинтеллигентно наорала в телефон.
ЖЭС подумал о семье А. плохими словами, но сказал вежливыми: – Сделаем, ждите, придёт сантехник.
Пришёл Мирович.
После получасового перегавкивания с семьёй А. чего-то там нашаманил, перенастроил краны на большую септиму и непостижимым образом подключил счётчик учёта холодной воды к Ниагарскому водопаду.
Семья А., вся в берушах, посмотрела на счётчик, ахнула, схватилась за сердце и накляузничала в ЖЭС и выше. При этом горячо пожелала Мировичу много чего в диапазоне от «чтоб тебе пусто было!» до «чтоб ты сдох!».
В ЖЭСе и выше официально поблагодарили семью А. за активную жизненную позицию, за глаза обозвали склочниками, только нецензурно, но таки влепили Мировичу выговор и лишили премии.
Мирович обиделся и от всей души пожелал жлобам, то бишь семье А., жить в эпоху плейстоцена, без кранов и счётчиков и чтоб выход из пещеры для отправления естественных надобностей гарантировал встречу с кем-нибудь неприветливым и саблезубым.
Он был начитанным, но обидчивым сантехником.
Страстные пожелания столкнулись, отрикошетили, прибыли Туда Наверх в несколько деформированном виде, но были приняты к рассмотрению.
Как результат: летом двор дома, в котором проживала семья А., четыре раза разрывали до основания и потом выборочно закапывали, добившись практически идеального совпадения с ландшафтом действующего артиллерийского полигона, а горячая вода как в июне перешла из материального мира в область приятных воспоминаний, так и пребывала в ней по сентябрь включительно.
И Мировича не обошло. Жена встретила старую школьную любовь, былое вспыхнуло, и в жарком пламени сгорела семейная мировичская жизнь.
Семья А. звонила в ЖЭС, требовала прислать другого сантехника, ЖЭС рявкал на тему «лето, отпуска, где я вам другого возьму».
Семья А. и ЖЭС такого нажелали друг другу, что к начальнице ЖЭСа приехала погостить свекровь из Астрахани – на недельку, «пока не надоем», второй месяц пошел, а 17-летняя дочь семьи А. познакомила семью с женихом Пашей, квинтэссенцией кошмара родителей взрослых дочерей.

В конце сентября семья А. в очередной раз вызвала сантехника.
Естественно, пришёл связанный с нею общей кармой Мирович.
У семьи, надломленной женихом Пашей, уже не было сил объяснять Мировичу, на какой из нижних ступеней эволюционной лестницы самое ему место.
И в неожиданной приятной тишине (большая септима не в счёт) за три часа он исправил попорченное, бонусом – заткнул спонтанно фонтанирующий сливной бачок и прибил полочку на балконе.
Семья А. чуть не прослезилась и на радостях заставила Мировича пообедать в своём кругу – котлеты с картошкой и сливовый компот с домашними плюшками. И подумала, да что ж мы за звери, набрасываемся на человека, ещё и недовольны, что огрызается.
А Мирович подумал, нормальные люди, чего я их облаивал, настроение, что ли, такое было.

К вечеру дали горячую воду.
На следующий день пригнали бульдозер с экскаватором, засыпали незасыпанное и повтыкали голые прутики, символизирующие будущее царство флоры.
Жена к Мировичу не вернулась, но это плюс. Если б вернулась, не позволила бы подружиться с социальным педагогом Ириной Игоревной.
Астраханская свекровь заявила, что всё, нагостилась, пора и честь знать, а дочь семьи А. обозвала жениха Пашу полным придурком, выставила за дверь, двадцать минут порыдала, умылась и спросила, что там на ужин.

Я вот к чему.
Хорошо бы, чтоб узкоспециализированные боги не спешили исполнять наши желания, чтоб принимали решения коллегиально.
Чтоб прежде, чем метать молнии, Бог Сантехников советовался с Богом Пострадавших От Сантехников Жильцов, а Бог Брошенных Женщин опрокидывал рюмашку-другую в компании Бога Уведённых Мужчин.
Им же проще, меньше суеты.
Потому как на самом деле мы все желаем друг другу хорошего.
После того, как нажелаем плохого.

http://drevo-z.livejournal.com/

Если хочешь обесценить что-то, чем радостно располагают враги — расскажи им сам. Не бойся быть собой. И не будешь уязвим. А людей, которые пытаются выдавить из себя больше, чем им по внутреннему складу доступно, мне жаль. Потому что можно быть леди и уважаемым человеком. Можно быть профессионалом. А вот получить подарок в виде "нет, это не про него/нее" — это дано не всем. Потому что и так все про тебя известно. И поверьте мне, всем, кому надо, известно. Незачем играть. Фальшиво это.

Поэтому и карьера и все остальное строится хорошо, когда не задаешься целью выдать себя за то, чем ты ни разу не являешься. Проще быть собой. Даже с недостатками. Тогда у тебя просто нет уязвимых мест. И хвостов нет. Как-то так.

Человек и корова имеют 80% общих генов.
Человек умнее коровы, но если нужно молоко, то корова все равно лучше.

Мода ругать подрастающее поколение появилась... да, с самого начала наверно появилась. Во всяком случае, чуть не в самых первых письменных источниках уже содержатся оговорки, что, дескать, не та молодёжь уже, не та: традиций не уважают, авторитетов не признают, разговаривают о чём-то своём и хотят странного.

Мне хотелось бы поддержать преемственность поколений и внести свою лепту в изобличение тех, кому не повезло родиться на пару десятков лет позже меня, однако, вынужден сказать, в полной мере я проследовать тропой предков не могу. Не могу я обвинить ныне молодых в желании странного или в альтернативности авторитетов. И с ужасом ощущаю, что ужас-то, он именно в этом.

Нашим предкам, хоть они того и не подозревали, сильно повезло. Странная молодёжь, разговаривающая на непонятном языке и желающая непонятного, была тем самым движетелем, который толкал вперёд цивилизацию. Тряска в поезде, знаете ли, понижает комфортность поездки, но это компенсируется тем, что поезд едет.

Но теперь мечта тысячи предыдущих поколений сбылась: молодёжь стала предельно понятной, простой и предсказуемой. Причём предсказуемой не в плане своих поступков, а в плане их отсутствия. В плане собственной стационарности.

Например, я несколько раз спрашивал студентов пятого курса, кем они хотят стать. Не ответил ни один. «Ну, мы ещё пока не думали». «Там посмотрим». Я, блин, в пять лет знал, кем я хочу стать: инженером, как мои родители. Потом, лет в семь-восемь, я передумал: хочу стать зоологом. В двенадцать, когда я впервые увидел компьютер, концепция снова поменялась: программистом. С зоологом не сложилось, но в остальном — угадал, да. В дипломе у меня написано, что я — инженер-физик/инженер-математик, а работаю я программистом. Угадал.

Да и не угадал бы, чего там? Главное, знал. Каждую секунду существования знал. И вокруг меня, что школьные хулиганы, что школьные ботаны тоже все знали. То есть, они не знали, кем будут, но знали кем хотят стать.

Сейчас же самый внятный ответ из тех, что мне удалось получить: «я не знаю, надо будет посмотреть, где деньги платят». Человек, таким образом, вообще не желает стать. Его этот вопрос вообще не занимает. Он доучился до пятого курса, но до сих пор без понятия.

Высшая точка его размышлений по этому вопросу: он хочет стать тем, кому платят деньги. Но и тут, надо отметить, есть радикальная разница с миллионерами эпохи первоначального накопления. Одни хотели яхт и вилл, другие — уважения, третьи — самореализации, четвёртые — персональной свободы. Тут иное. Тут даже не хочется, чтобы платили деньги, просто надо, чтобы платили деньги. Типа, принято такого хотеть.

Это такой дух авантюризма наоборот. Обычно, человек по мере взросления отбрасывает всё авантюрное, чего желал в молодости, остепеняясь и стремительно скучнея. А до этого он перманентно отвергает ценности общества, пытаясь разыскать и осмыслить свои. Тут же, напротив, молодые поскучнев остепенились гораздо скорее своих отцов и старших братьев. У тех всё ещё остались амбиции, глобальные придури и масштабные нереализованные хотелки, но у младших — нет. Младшие уже стали стариками, все мысли которых заняты только тем, «что они ели на завтрак и что будут есть на ужин». Теперь в восемнадцать юноша уже слишком стар, чтобы что-то менять. Пусть этим займутся те, кто помоложе его — тридцати-сорока-пятидесятилетние.

Когда я был ребёнком, мне, — хоть я был вполне себе домашним и ботанистым, — во время разговоров со взрослыми приходилось буквально переводить со своего языка на их. Взрослые не знали целой кучи слов, мифов, событий и понятий нашей детской среды. Случайно подслушавшие разговоры детей понимали в лучшем случае половину сказанного. В самом лучшем случае. Это был повод сетовать по поводу проблемы отцов и детей. Но самая большая проблема на самом деле — когда такого повода нет. Когда дети и подростки не имеют ни своего языка, ни своей мифологии, ни своей персональной области знаний. Когда они — лишь сильно редуцированная версия их родителей.

А сейчас так и есть. Разговоры, которые я против своей воли подслушиваю в общественном транспорте, понятны от и до. Единственное их отличие от разговоров взрослых — словарный запас беседующих. Он раз в пять ниже. Но изобретённые молодёжной средой термины и понятия отсутствуют в принципе. Как максимум, будет использоваться сленг из мира компьютерных игр или термины из комиксоподобных фильмов, однако и то и другое придумано взрослыми и на него у молодых нет монополии, поскольку и взрослые всё это тоже используют в разговорах. Быть может, семидесятилетней бабушке будет не особо понятно, однако каждый второй человек до пятидесяти более-менее в курсе. С поправкой на наличие у него компьютера, конечно.

В патриархальные времена, когда семья собиралась за столом, там царила строгая иерархия. Зачастую дети даже не имели права говорить без разрешения старших. Однако за пределами стола дети попадали в другой мир, где действовали иные законы и формировались иные представления. Ну да, зачастую глупые и обусловленные отсутствием опыта, но всё-таки иные и что особенно важно — порождённые этой самой средой. Но формально отменённый патриархат на деле не исчез. Он просто стал всеобъемлющим. Детей уже не заставляют соответствовать взрослым, но среда такова, что они соответствуют им добровольно. В урезанном, неполноценном варианте и без компенсации через параллельную жизнь в своём, заметно отличающемся мире, совершенно непонятном взрослым.

Текущее поколение Некст правильно было бы назвать «поколение Превиус», поскольку оно — то же поколение, что сейчас, только сильно недоделанное. Поколение без глобальных стремлений, желаний, без страсти изобретать и менять. Поколение, из всех детских черт сохранившее только тягу к подражательству старшим, выливающуюся в попытки, сделать вид, что ты такой же и тем самым вписаться в систему, в которую считается правильным вписываться. И это поколения уже вряд ли «доделается». Ибо, чтобы доделаться и, тем более, превзойти, надо сначала попытаться быть альтернативным и непохожим, а потом из нескольких вариантов — традиционного и альтернативного — собрать следующий виток истории.

Можно не любить хиппи, однако те, по крайней мере, создали вполне очевидный пласт культуры — музыку, стиль одежды, мировоззрение. Не исключено, мировоззрение было деструктивным, музыка кому-то покажется бестолковой, да и одежда многим не понравится. Однако всё это по крайней мере появилось. Некоторый прогресс по крайней мере состоялся. В частности, современный рок в его многообразии, которому может позавидовать вся история музыки предыдущих веков, был порождён и обусловлен той самой молодёжной культурой шестидесятых. Вне зависимости от личных пристрастий, это имело место быть.

В качестве же современной тому альтернативы имеет место быть чистой воды подражательство. Которое крайне полезно на этапе обучения, однако обучению должна сопутствовать мысль: я учусь, чтобы делать своё. А вместо этого: «я учусь, чтобы маскировать своё под не своё, авось, поверят». Среди не своего есть некоторый выбор — от официоза до луркояза, — но и то и другое придумано взрослыми. По крайней мере, в своей основе. Такое чувство, будто молодые всю последующую жизнь надеются скачать из интернета, как до того они скачивали рефераты и идеи.

Голоса молодого поколения — по совместительству ещё и голоса старого. Вплоть до того, что детские книжки написаны для возраста до шести, а после этого сразу же идут «книжки до пятидесяти». Следующая ступень после телепузиков и смешариков — люди-Икс и властелины колец, имеющие поклонников среди старших поколений чуть ли не в большем количестве, чем среди подростков. Где-то в промежутке должны были бы быть незнайки и алисы селезнёвы, но их нет, поскольку как бы нет и их целевой аудитории. Подразумевается, что следующий этап после подгузников и горшка — зарабатывание денег. Из мира неваляшек человек должен перейти сразу же в мир распилов и откатов, при этом сохранив детскую неуверенность в собственных силах и в способности делать что-то действительно сложное, но полностью исключив весь детский авантюризм и тягу к новому, неизведанному.

Молодёжная среда сумела перенять у мира взрослых и усугубить самую суровое ментальное заболевание эпохи: будто бы желать странного (да и вообще хоть чего-то глобального), будто бы с душой относиться к чему-то, будто бы пытаться придумать что-то своё — постыдно. Если раньше в основном люди преклонного возраста крутили у виска, глядя на странные развлечения «этих молодых» с их непонятными «самолётами», «электрогитарами» и «ассемблерами», то теперь крутят пальцем преимущественно молодые.

Взрослые многие века требовали от детей делать, как им скажут. Наконец-то удалось. Наконец-то удалось тормознуть прогресс. Наконец-то не отец смеётся над непонятной музыкой, которую силится научиться играть его сын, а наоборот сын смеётся над отцом, который вдруг замыслил освоить 3д-графику. И смеётся не потому, что сам-то он давно в курсе, а потому, что сам-то он давно в курсе, что надо быть не в курсе. К чему отцу вся эта графика? Ему ж денег за неё не дадут! Я бы начал таким заниматься — меня бы пацаны засмеяли. Сказали бы: «да не заморачивайся ты!».

Наконец-то не отец ворчит на сына, что тот вступил в радикальную партию, а наоборот, сын недоумевает, чего это отец вдруг начал париться по поводу этой занудной политики.

Наконец-то не сына тянет к странствиям, а наоборот отец пытается объяснить сыну, зачем это его, отца понесло в какие-то там горы, снега и пустыни. Я не шучу. Во всех турпоездках 80% туристов — люди за сорок. В крайнем случае — за тридцать. Что на пляжах, что в экскурсионных турах. И не потому, что у молодых нет денег, а потому что молодым вообще непонятно, к чему вообще куда-то ехать.

Наконец-то настал переломный момент, когда овощей среди молодых стало больше, чем среди взрослых. Выпьем же за кульминацию педагогики. Наши предки не смогли решить задачу по изгнанию индивидуальности из молодого поколения, но мы, слава богу, справились.

И это, да здравствует демократия, подарившая людям свободу быть овощами.

(с) Алексей Кравецкий

И на ура совсем не тянет, я сильно расстроен. Гранит на вкус для меня всегда очень сладок, крепко держит в тонусе и не дает расслабляться. Для меня это очень важно. Образование структурирует мозги, и как сегодня сказал пятидесятидвухлетний мой студент, что учеба делает его моложе, он смотрит на нас молодых, и чувствует себя таким же. О как!
А еще с тихих мечт хотелось бы иметь дневник и писать контрольные обязательно в косую тетрадку красивым ровным почерком (не перестаю удивляться, как девушки успевают писать лекцию тремя разными цветами и успевают при этом наговориться. У них что — для каждого цвета своя рука???).

УсталЪ! Одиноко, но терпимо, приятный аромат женских духов не дает мне покоя. Спокойно...

Спасибо:)

©
Не надо брать близко к сердцу: бывает и такое, — но я улыбался, когда читал. Релакс Фм;)

Вы понимаете, каждый оценивает женщину в меру своей распущенности. Каждый видит то, что хочет видеть, что считает нужным для себя. Надеюсь, у всех мужчин есть свой реальный вкус по-настоящему красивой женщины (буду употреблять "женщины", так как считаю это слово более сексуальным и престижным, не в обиду молоденьким девочкам).

Конкурсы красоты иногда просто бесят своей тупостью, политкоректностью и вообще тупыми правилами. Как по мне, то всех участниц надо напоить, либо дать снотворное, и уложить спать на несколько часов, а потом разбудить и смотреть на их РЕАЛЬНЫЕ лица, волосы, тело, фигуру. Вот они красивые Ж, вот она настоящая манящая или отпугивающая внешность! Уж если нравится такая, если возбуждает или хотя бы слегка цепляет этот вид, значит чем-то "пахнет" интересным.

Авки в соцсетях всегда поражают своей "оригинальной" идеей подчеркнуть достоинства с 1-го, так сказать, взгляда.

А у меня логика простая: уложить можно почти каждую, просто у всех индивидуальный подход (женщины будут рыкать на меня и говорить, что я не прав, ну на то они и женщины:), а вот проснуться с ней рядом— нет. Если встал, а рядом пока ненакрашенный крокодил спит, при этом УЖЕ хочется уехать побыстрее на работу и не приготовить ей хотя бы чашечку кофе с записочкой, значит, я пользуюсь только ее телом, а красоты не вижу никакой, вижу то, что видят другие, просто добился чуть больше, вот и все.

Совсем другое дело, когда любуюсь, как красиво женщина спит, как осторожничаю, чтобы не потревожить ее сон, как нежно касаюсь ее, целую в сонные губки, глажу пахнущие мною волосы и ложусь рядом, чтобы посмотреть на это мое ЧУДО вблизи. А потом просыпается такой дикобраз, милый, самый красивый и родной, при этом я могу выглядеть точно также, а то и хуже, но получаю сонную улыбку, и таю как сахар в кипятке от этого...Вот когда такое испытываешь — это значит попался, попал и все, в общем, застрял в ТЕБЕ надолго. И тогда пох... становиться, какие чулки, одежда, позы, слова, разговоры. Конечно, это пройдет средь бела дня, хочется всегда видеть СВОЮ красивой, но даже если она оплошает в чем-то, все это как вода сквозь пальцы.

К чему я это все? Девушки, Вы соревнуетесь между собой и одеваетесь в большей степени только для себя или для тех, кто хочет с Вами переспать пару раз. А если на Вас кто-то "западет" по-настоящему, то ему же тут и придет КОНЕЦ! :)